— Не верь глазам своим, — сказал Никотиныч, распахивая дверь. — Привет!

— Привет-привет! — Лобстер уже в прихожей сунул в руки Никотинычу две бутылки пива. — Сегодня у нас пивной путч.

— С чего это? — искренне удивился Никотиныч. — Ты же у нас не пьёшь!

— Почему не пью? Пью иногда. Просто ты не замечал. А всё потому, что мы слишком много работаем. Нельзя! — Лобстер погрозил пальцем.

— Ладно, раздевайся, я сейчас рыбку сделаю, — сказал Никотиныч и отправился на кухню.

На вид Никотинычу было лет сорок. Сколько на самом деле, Лобстер не знал — его такие вещи не интересовали. Никотиныч был большим, громоздким, неуклюжим. Мясистый нос, выпирающие, как у хомяка, щёки, высокий лоб с большими залысинами. Никотиныч носил старомодные очки, одевался неряшливо, но при этом старался следовать моде. Он любил жестикулировать и часто, размахивая руками, задевал о предметы — мелкие ронял, о крупные ранился. Вот и сейчас на полу валялись осколки чашки. Интересно, с кем это он тут болтал? Лобстер бывал у Никотиныча часто, но ни разу не видел гостей. Себя он гостем давно не считал. Они были деловыми партнёрами и уже почти год работали вместе над одним проектом. Жил Никотиныч в панельной девятиэтажке, в самой обыкновенной однокомнатной квартире, но, в отличие от Лобстера, в своей.

— Веник где? Я уберу! — крикнул Лобстер.

— Чашку? Да не надо, я сам! — отозвался с кухни Никотиныч.

— Ага, не надо! Ещё наступим нечаянно. — Лобстер нашёл веник с совком в туалете рядом с унитазом. Замёл осколки, выкинул их в мусорное ведро. Лобстер терпеть не мог беспорядка в чужих квартирах. Всякая вещь, лежащая не на своём месте, резала глаз. Зато в своём доме мог не заметить дискету в мыльнице.

В комнате кроме раскуроченных системных блоков, которые стояли повсюду: на подоконнике, на полу, на обеденном столе, на стуле и даже на застеленной покрывалом кровати. Встроенный шкаф-купе с зеркальными дверями занимал почти треть пространства. В шкафу у Никотиныча было рабочее место — узкий столик с выдвижной доской для «клавы». На полу урчал навороченный «Пентиум» — рабочая станция. Никотиныч был специалистом по «железу», зато в программах — софтах — совершенный «чайник» и лопух. Это мнение сложилось у Лобстера за год совместной работы.